знак первопоходника
Галлиполийский крест
ВЕСТНИК ПЕРВОПОХОДНИКА
История 1-го Кубанского похода и Белых Армий

Содержание » № 15 ДЕКАБРЬ 1962 г. » Автор: Лисенко И. 




ЗАПИСКИ ЮНКЕРА 1917-го ГОДА.
Как мы ехали на Дон.

10-го ноября 1917 года наша семья в последний раз собралась вместе. Две недели уже прошло, как большевики захватили власть в городе, но по инерции жизнь шла по старому пути.

После позднего обеда в кругу близких я должен был ехать на Николаевский вокзал, откуда группа юнкеров Константиновцев артиллеристов отправлялась "на Дон" в надежде найти там организованное сопротивление красным.

Старший брат находился на фронте, и я чувствовал, что пришел и мой черед исполнить свой долг перед родиной. Большой нравственной поддержкой для меня были слова, отца: "На твоем месте я поступил бы так же". Бесконечно жаль было плачущую мать, и сердце сжималось при мысли, что семья остается "на произвол врага". Наконец, простившись с родными, я поехал на вокзал вместе с провожавшими меня сестрами.

Свеже-выпавший пушистый снег и сумерки скрывали грязь и запущенность города, и, хотя пустынный и плохо освещенный, он в последний раз был для меня все тем же любимым, родным и прекра.сныы Санкт-Петербургом. На вокзале уже ждали нас приехавшие раньше две подруги сестер. Моих друзей юнкеров также провожали сестры, и присутствие таких провожатых мало соответствовало нашей маскировке "под революционных казаков". Несмотря на большую толпу отъезжавших солдат мы благополучно заняли места в вагоне 3-го класса скорого поезда Петроград-Ростов, и набитый до отказа поезд тронулся по расписанию.

Мои друзья заняли верхние места и улеглись спать. Я же расположился внизу, присматриваясь к соседям. Большинство из них казались безобидными, и разговор шел о той, что "теперь войне конец и все вернутся по домам".

К несчастью, среди солдат оказался субъект лет сорока, имевший вид рабочего. Одетый в черное пальто, с испитым озлобленным лицом, он вытащил кипу прокламаций и, предложив солдатам послушать, начал, запинаясь на чужеземных словах, читать трескучую пропаганду о необходимости углублять революцию. Изредка он злобно поглядывал на меня и, очевидно заметив иронию на моем лице, обратился ко мне со следующим:

- Товарищ, здесь плохое освещение, мне трудно читать, а у вас глаза молодые - вот вы и почитайте нам про всю правду, здесь написанную.

Еле сдерживаясь от смеха, я ответил:

- Да я, товарищ, неграмотный.

Агитатор, казалось, хотел убить меня своим взглядом, но ничего не ответил. Я же притворился спящим. Через несколько времени один из солдат, посматривая на наши лампасы, сказал, что много казаков нынче едет. Рабочий злобно возразил:

- Много юнкарей и прочей гидры к Каледину пробирается. Вот приедем в Москву, там разберут - кому куда.

Когда все заснули, я вызвал друзей на плошадку и сообщил им о сказанном. Мы решили в Москве перейти в другой вагон.

Утром наш поезд медленно проходил через Москву и остановился на южном вокзале. Здесь произошло чт-то неописуемое. Огромная толпа солдат, поджидавшая поезд, бросилась штурмовать окна и двери.

Прикладами ружей били стекла закрытых окон и лезли внутрь, подсаживая друг друга. Часть прибывших лезли через окна из вагонов на перрон. Конечно, никакой проверки в этой свалке быть не могло. Мой "разоблачитель" исчез, и состав ехавших с нами солдат переменился.

Ехать в вагоне с выбитыми окнами было неуютно, и в Харькове, где многие покинули поезд, мы вышли на платформу. К нашей радости мы увидели двух наших юнкеров в очереди за кипятком. Они пригласили нас к себе. Оказалось, что за взятку кондуктору они втроем ехали в отдельном купэ 1-го класса, запертом на ключ. На дверях и в окне была вывеска: "Делегация революционного фронтового комитета". Находившийся в купэ юнкер открыл нам окно, и мы, забравшись внутрь, отлично выспавшись, доехали до Таганрога. Здесь "товарищи", ехавшие в корридове и на площадках, покинули вагон, и проводник открыл наше купэ.

Чудесная теплая осенняя погода позволила нам из открытых окон наблюдать спокойную жизнь на станциях Донской области. На платформах бабы продавали всякую снедь. И отсутствие толпы солдат напоминало дореволюционные времена.

После Ростова в почти пустой вагон вошел казачий патруль, проверяющий документы. Один из наших юнкеров находилоя в корридоре, и мы услышали громкий спор его с казаками. Старший казак, заглянув в наше купэ, спросил?

- Кто вы такие, братцы? Тут ваш товарищ заврался. Называет себя приписным казаком с 16-го года, а во время войны приписки не было.

Оценив обстановку, мы объяснили, что мы юнкера, из Петербурга и что "Союз Казачьих Войск" послал нас к атаману. Казаки рассмеялись и сказали:

- Давно бы так, а то дурить вам нас нечего. Мы коммунистов задерживаем, а вы поезжайте себе спокойно. Видно, что вы и впрямь юнкера.

К вечеру мы прибыли в красочный Новочеркасск и направились на Барочную улицу, куда имели словесное приказание явиться полк. Баккалову.

- о -

Первые пушки Добровольческой Армии.

Во время нашего пребывания в Ростове командование узнало, что в селе Лежанка Ставропольской губ., в 18-ти верстах от Донской области, расположилась часть самовольно ушедшей с "Турецкого фронта" 39-й артиллерийской бригады. С разрешения атамана туд, была послана группа, конных юнкеров артиллеристов под командой поручика Давыдова. Для "маскировки под казаков" к нам добавили юнкеров казачьего училища. Начальником экспедиции был лейтенант Герасимов.

После двухдневного похода отряд ночью проник в село, снял караул в батарейном парке и, будя по хатам ездовых, заставил их заамуничивать и запрягать лошадей. К рассвету из села выступили два орудия образца 1900 года, 4 зарядных ящика со снарядами и телефонная двуколка. Несмотря на организованное Дербентским полком преследование, отряд благополучно вернулся в Новочеркасск и сдал добычу в первую артиллерийскую часть Добр.Арии - Михайловско-Константиновскую юнкерскую батарею.

По возвращении юнкеров из Ростова был произведен орудийный расчет. Я попал 3-м номером во второе орудие. В батарею прибыли артиллерийские офицеры и заняли командные должности. Начались занятия при орудиях и уход за лошадьми. "Пленных" ездовых 39-й бригады отпустили по домам.

Вскоре скончался от ран, полученных под Ростовом, юнкер К.А.У. Малькевич. Батарея заимствовала для похорон орудие запасной казачьей батареи. Сняли тело орудия, отвезли на лафете гроб и похоронили соратника. Но орудие образца 1902 года не вернули.

Долго требовали казаки обратно свою пушку, но им отвечали, что "юнкера не умеют собрать орудие". Тогда казачий комитет заявил, что будет разговаривать только с юнкерским комитетом. Командир приказал юнкерам-студентам постарше разыграть роль комитета. После долгой торговли постановили: вернуть казакам деревянную платформу, на которой прикреплялся гроб, и траурное покрывало. Орудие же осталось в нашей 5-батарее до перевооружения летом 1919 года на английские орудия. Благополучно прошло Чернецовский, 1-й и 2-й Кубанские походы под командой доблестнейшего штабс-капитана Шперлинга, нося название 1-го или похоронного орудия батареи.

Юнкер Иван Лисенко




ВПП © 2014


Вестник первопоходника: воспоминания и стихи участников Белого движения 1917-1945. О сайте
Ред.коллегия: В.Мяч, А.Долгополов, Г.Головань, Ф.Пухальский, Ю.Рейнгардт, И.Гончаров, М.Шилле, А.Мяч, Н.Мяч, Н.Прюц, Л.Корнилов, А.Терский. Художник К.Кузнецов