МОИ ВОСПОМИНАНИЯ 1917 год. - А.Д.В. - № 17 ФЕВРАЛЬ 1963 г. - Вестник Первопоходника
знак первопоходника
Галлиполийский крест
ВЕСТНИК ПЕРВОПОХОДНИКА
История 1-го Кубанского похода и Белых Армий

Содержание » № 17 ФЕВРАЛЬ 1963 г. » Автор: А.Д.В. 




МОИ ВОСПОМИНАНИЯ
1917 год.

Турецкий фронт...

Мой полк был правофланговым всей Российской Армии, а моя рота была началом фронта у Черного моря.

В декабре месяце я был срочно вызван в штаб полка, где мне было сказано:

- Завтра в 7 часов отходит транспорт в Новороссийск, и вы должны уехать в "семинедельный отпуск", иначе могут быть для вас результаты плачевные.

Мой отъезд прошел благополучно. Транспорт был забит отпускными офицерами и солдатами 123-й пехотной дивизии. Утром я высадился в Новороссийске и устроился в товарном вагоне - поезд следовал через Екатеринодар, Ростов. В вагоне я встретил подпрапорщика и двух унтер-офицеров дивизионной учебной команды, коей командовал мой брат, так что я почувствовал себя спокойным. Поезд прошел от Новороссийска до Ростова без препятствий, разве что был остановлен в чистом поле в нескольких верстах от Ростова двумя сотнями донцов для проверки и реквизиции оружия, после чего мы прибыли на станцию Ростов.

Был вечер, мои унтер-офицеры вынесли мой багаж, нагрузили на извозчика, и мы дружески расцеловались, пожелав "счастья" в жизни.. В Ростове обосновались мои родители, к ним-то я и держал путь... Я уже знал о ситуации в городе и в донской области и на следующий день я посетил моего однополчанина Алекс.Ликушина, коренного ростовца, к мы решили записаться в отряд полк.Симановского, который сформировался в Госпитальном городке на окраине Ростова. Нас встретил сам полк.Симановский и его помощник, георгиевский кавалер штабс-капитан князь Чичуга, они обрадовались нашему приходу. Полк, Симановский смеясь сказал: "Вот еще двое..." - и познакомил нас с фельдфебелем роты шт.кап. Садовень, который, указывая на койки, прибавил: "Размещайтесь, господа". Так началась моя служба... Родине!

Первое, что бросалось в глаза в Ростове, - это масса офицерства, повсюду в городе, в театрах, синема, на балах и особенно на тротуарах. . . Веселился наш брат офицер... и НИКТО не собирался внять призыву генералов Алексеева и Корнилова.

Через два дня пребывания в казарме нас, троих офицеров с винтовками, послали в здание градоначальства на Таганрогском проспекте в караул. Происходила регистрация находящихся в Ростове и окрестностях г.г.офицеров. Пришла такая масса, что пришлось разделить регистрацию по буквам, и вот тут-то я увидел отношение офицеров к нам, добровольцам. Мы наводили порядок, наши золотые погоны и винтовки на ремне вызызали смех и улыбки. Всем выдавали анкеты: чин, полк и фамилия, и главный вопрос: "поступаете ли в Добровольческую Армию?" Если нет, то предлагалось покинуть пределы Донской области. Результаты были плачевны, так как никто в Армию не вступал, и впоследствии выяснилось, что около 17 тысяч офицеров прошли этот контролль. Вот тут и сказались солидарность и патриотические чувства

Российского офицерства... Спрашивается, какой был бы результат, если бы хотя половина зарегистрированных последовала за Корниловым в поход?

Ведь нас было приблизительно 6 рот боевого состава, остальное… обоз! Генерал Марков, обращаясь к офицерам, говорил: "Господа, вы меня знаете, я был начальником штаба, фронта, водил массы войск в бой, а ныне я горжусь и счастлив командовать кучкой честных и храбрых офицеров".

Да, ни В Ростове, ни в Екатеринодаре русский офицер не выполнил своего долга перед Родиной! Несмотря на унижения, на оскорбления, на дикую расправу со своим братом офицером, офицерство было инертно. Что за причина? Почему? Ведь генерал Дроздовский с трудом собрал четыре тысячи офицеров из всего Румынского фронта, несмотря на более выгодную обстановку для формирования. Генерал Туркул часто говорил о начале нашей борьбы, что по спискам Генерального штаба на 1917 год было около 460 тысяч офицеров, и если бы из этой цифры 5 или 10 процентов пришло на призыв своего главнокомандующего ген.Алексеева, то наверное результат был бы в нашу пользу. Значит, такова, судьба России!

Итак, отряд полк.Симановского дальше одной роты в 53 человека (вернее - одного вззода военного времени) не увеличился и начал свою боевую службу. Нас направили охранять Ростовский вокзал, мы патрулировали вокруг и внутри вокзала, который кишел публикой. Было произведено несколько арестов подозрительных лиц. На следующий день вечером часов в 7 рота с песнями возвращалась в казармы; нам было приказано не реагировать на выпады гуляющей публики на Садовой улице (главная улица. Ростова).

В тот момент, когда мы проходили около сада "Клуба Приказчиков" полк.Симановский, обернувшись, сказал: "Налево стоит генерал Корнилов", и мы без всякой команды дали ногу и повернули головы. Ген.Корнилов снял папаху и нас благословил... Пройдя молча шагов десять, мы, не сговариваясь, запели: "Так за Корнилова, за Родину, за Веру - мы грянем русское Ура!!!"

Поздно вечером приказано приготовиться к выступлению, и утром, погрузившись в вагон, прибыли на станцию Хопры. Часов в 11 дня мы увидели движущуюся на горизонте кавалерию, она шла шагом по-эскадронно, держа строго интервалы. Полк.Симаноасккй построил роту и скомандовал: "По кавалерии прицел... рота пли!" Выстрелили мы, как один, но на кавалерию это не произвело никакого впечатления, и второй залп дал те же результаты, но все же эскадроны пошли чуть живее, быстрее... наверное, думая - а вдруг попадут! Полк.Симановский, видно, расстроился, так как вышел перед строем и сказал: "разойдись по вагонам". Все почему-то пришли в радостное настроение от нашей стрельбы... Разговоров и смеху - хоть отбавляй... Да, мы все были молоды и веселы! После того, как мы простояли на станции целый день и не видели больше на горизонте кавалерии, нас послали в село Большой Чалтырь - большое армянское село. Поместили нас почему-то в одном доме в отдельную комнату, а всего нас было 60 человек, так как пришли к нему несколько офицеров артиллеристов. Как мы там улеглись, одному Богу известно. Наверное, ни один знаменитый геометр, не смог бы отмерить площадь на одного человека, но... так было, ибо ми были молоды... На дворе был солидный мороз и шел снег, а в нашей комнате был пар от дыхания и, главное, веселое настроение. Смех был беспрерывный от "соленых" анекдотов, и, как помню, в этот день отличался один артиллерист-офицер.

В эти два дня нашего пребывания вне Ростова полк.Симановский проявлял какую-то необъяснимую нервозность - он писал в штаб и посылал своего адъютанта, с просьбой нас сменить и т.д. Из штаба он получал ответ, что сменить нас некем и мы должны стоять на месте. Он все же не исполнил приказания, и вечером около 6 часов мы выступили из Чалтыря на ст.Хопры - расстояние около 5 верст. Был сильный мороз и поднялась метель с ветром, ничего не было видно, и примерно через минут двадцать мы сбились с пути. Тут-то и начался "поход". Все стали кричать, полк.Симановский ползал по земле, ища телефонный провод, соединявший деревню со станцие. Бывший в нашей роте полк.Мухин сел на землю и кричал: "Г-да офицеры, я замерзаю, спасите!" Полковник Мухин, будучи в 1-м походе командиром 2-го батальона Корниловского Ударного полка, пал смертью храбрых в боях под Филипповскими хуторами. На наше счастье, на нас натолкнулся отряд в десять коней полк.Гершельмана, который еще раз подтвердил приказание штаба стоять на месте в Чалтыре и ждать приказа, и мы

с похода вернулись в свою теплую халупу. Результатом "поступка" полк.Симановского было то, что мы отморозили себе, особенно, уши и носы; я отморозил уши, несмотря на теплую папаху.

Конечно, было смешно видеть раздувшиеся носы и уши. Пострадал особенно поручик Лихушин, у него уши приняли такие невиданные размеры, что нельзя было предполагать, что природа, может подобное "изобразить". Такую форму ушей можно было видеть разве лишь в паноптикуме!..

- о -

Утром 9-го февраля мы вернулись в Ростов и вечером ушли в поход!

Наша рота была, в арьергарде Армии до станицы Аксайской. Перейдя через реку Дон в станицу Ольгинскую, где была произведена реорганизация Армии, рота влилась в Корниловский Ударный полк и стала 2-й ротой. Судьба же полк.Симановского была решена: он не получил никакой должности и оставался в обозе. После окончания похода полк. Симановский уехал в свой родной город Полтаву, где был убит на улице во время какого-то выступления солдат местного гарнизона. Так погиб этот храбрый офицер. Полковник Симановский, кавалер Георгия 4-й степени, участвовал в Русско-Японской войне солдатом, а во время 1-ой войны 1914 года был награжден орденом св.Георгия 4-й степени.

15-го декабря 1962 г.
Франция.
А.Д.В.
первопоходник.

- - оОо - -

Иллюстрации, помещавшиеся как в предыдущих выпусках журнала "ВЕСТНИК ПЕРВОПОХОДНИКА", так и в настоящем, принадлежат труду художника К.К.Кузнецова, которому редакция журнала приносит сердечную благодарность за прекрасные иллюстрации, жизненно и правдиво изображающие эпизоды Первого Кубанского Похода.





ВПП © 2014


Вестник первопоходника: воспоминания и стихи участников Белого движения 1917-1945. О сайте
Ред.коллегия: В.Мяч, А.Долгополов, Г.Головань, Ф.Пухальский, Ю.Рейнгардт, И.Гончаров, М.Шилле, А.Мяч, Н.Мяч, Н.Прюц, Л.Корнилов, А.Терский. Художник К.Кузнецов