ПО ДОРОГЕ НА МОСКВУ. - Николай Прюц. - № 21 Июнь 1963 г. - Вестник Первопоходника
знак первопоходника
Галлиполийский крест
ВЕСТНИК ПЕРВОПОХОДНИКА
История 1-го Кубанского похода и Белых Армий

Содержание » № 21 Июнь 1963 г. » Автор: Прюц Н. 




ПО ДОРОГЕ НА МОСКВУ.

Период долгих, тяжелых, беспрерывных боев в Донецком бассейне прошел, и разгромленная 13-ая советская армия спешно откатывалась, а части Русской Белой армии выходили из бассейна на широкую Московскую дорогу.

3-ья батарея Марковской артиллерийской бригады под командой полковника Лепилина в составе других частей вошла в город Волчанск. Здесь переформировалась на 18-фунтовые английские орудия, пополнилась добровольцами и через несколько дней уже принимала участие в наступлении на город Белгород, Курской губернии.

Белгород был занят, и население, особенно молодежь, действительно восторженно встретило амию. Ряды частей опять основательно пополнились добровольцами.

Приезжал главнокомандующий генерал Деникин и принимал парад войск. Армейская молодежь обрадовалась возможности отдохнуть в культурных условиях, повеселиться, поухаживать, потанцевать. Ведь хотелось взять от жизни хоть немного радостей, и для многих это были последние радости.

Устраивались вечеринки, балы, куда охотно приходила молодежь. Однажды на одном балу в помещении женской гимназии случилось курьезное происшествие. Бал был в полном разгаре, и во время танцев звуки прелестного вальса оборвались. Публика, в недоумении, оркестра нет, исчез, как по мановению волшебной палочки. Оказалось, что духовой оркестр со всеми инструментами был украден. Долго над этим смеялись, но для любителей потанцевать это было большим огорчением.

После сравнительно короткой передышки для войск в гор.Белгороде наступление на север продолжалось, и части уходили на фронт.

Между тем, офицерский и солдатский состав 3-ей батареи наслаждался полным отдыхом. Кони батареи набирали тела. Было приятно гулять по Красной улице (старое название улицы, как красивой), встречаться с барышнями и объясняться в вечной любви. Никакое начальство батарею не беспокоило. Так прошел печти месяц. Части дивизии где-то воевали, а батарея сидела в Белгороде.

Однажды ночью офицеры батареи, возвращаясь вместе с командиром батареи подполковником Стадницким-Календо с какой-то вечеринки, встретили едущий навстречу экипаж. Экипаж остановился, и из него вышел никто иной, как командир артиллерийской бригады полковник Машин.

- Полковник Стадницкий-Календо, что вы здесь делаете и почему вы не на фоонте? - спросил полковник Машин.

- Нахожусь здесь, господин полковник, с батареей.

- Как так?

Командир бригады тотчас же пригласил полк.Стадницкого-Календо в Управление бригады. Явился адъютант поручик Канищев и заспанные писаря и выяснилось, что, действительно, целый месяц 3-ей батарее никаких приказаний не посылалось. Оказалось - забыли целую батарею: четыре орудия, десять офицеров и двести солдат.

Этой же ночью 3-ья батарея Марковской артиллерийской бригады выступила на фронт, вошла временно в состав частей Алексеевской пехотной дивизии и проделала с нею все наступление до Верховья и также трагическое отступление на юг.

Из всех сотен деревень и сел, пройденных за время наступления и отступления, село Верховье в особенности осталось в памяти, а именно из-за географического его положения.

В пересеченной местности поселения выбирают себе большей частью ложбинки, но село Верховье выбрало себе особенную ложбинку. Оно тянулось узкой, длинной полосой, имея на юге и на севере сравнительно узкие выходы - горловины. Направо и налево, то есть на восток и на запад, село было ограничено сплошными, крутыми склонами. Вот это-то положение села и портило настроение командира батальона полковника Дьяконова.

Задачей отряда было только занять село и оборонять его, но не продвигаться дальше. Пехота отряда с помощью взвода батареи сбила противника на буграх на востоке и на западе и прогнала его. Все, что было советского в селе, дабы не быть отрезанными, стремглав вылетело из северной горловины. Бугры вокруг села были непроходимы для артиллерии, и взвод в свою очередь быстрым темпом через село выскочил из северной горловины, чтобы поддержать огнем свою пехоту.

Через пару дней противник, собравшись с силами, повел наступление, сбил пехоту на буграх и обходил село.

Взвод артиллерии стрелял до последней возможности, потом мчался по селу в южном направлении, чтобы проскочить южную горловину. Такая свистопляска продолжалась несколько раз, и это "туда-сюда" определенно не нравилось командиру батальона полковнику Дьяконову. Видимо, он опасался потерять артиллерию и, как некоторую меру предосторожности, предложил вывести взвод батареи из села.

Командир батареи подполковник Стадницкий-Календо это отклонил - главным образом, из-за водопоя и кормежки коней.

Но прав был старый опытный полковник - командир батальона. Однажды на рассвете противник сбил наши заставы и почти закрыл южную горловину, а в селе взвод батареи стоял не запряженным. Капитан Леонтьев, Александр Михайлович, с командой конных разведчиков задержал противника и этим дал взводу возможность выбраться.

Вскоре общее наступление армии продолжалось и село Верховье осталось позади.

Хочу упомянуть о городе Шмери, потому что здесь был бой исключительной наглядности и типичный для того времени, когда незначительные силы белых войск разгромили противника, во много раз сильнейшего. В настоящем кратком очерке я не описываю весь бой, а даю лишь отдельные сценки, картины боя. Наступавшие силы белых состояли примерно из двух батальонов Алексеевской пехотной дивизии. Батальоны были далеко не полного состава. Командовал отрядом, кажется, князь Гагарин, но всюду распоряжался блестящий офицер капитан Бузун.

На рассвете левый фланг отряда опрокинул противника и пошел в обход города. Неприятель поспешно отступал. Недалеко от небольшой деревни, проходя по бревенчатому мосту через протекавшую здесь речушку, одно орудие провалилось через мост в реку. Я был оставлен здесь, чтобы, вытянув орудие, потом догнать отряд, который продолжал наступление. Выслав в деревню своих людей с приказанием привести местных крестьян, чтобы они помогли вытащить орудие из неглубокой, но вязкой речки, я занялся обозрением происходящего вокруг.

Был прекрасный солнечный день и хорошая видимость. Из города выезжала масса людей. В семикратный английский бинокль было отлично видно, как огромная колонна повозок в 3 и даже 4 ряда, конных, пеших и даже орудий - в панике, более чем поспешно отходила.

Недалеко от моста, где я стоял, тоже проносились отдельные повозки и отдельные люди. Оставив двух солдат у орудия, которое было в реке, и взяв ездовых и номеров на подручных конях, я поскакал, чтобы захватить идущие навстречу повозки. Со мною было и несколько конных разведчиков батареи. Сопротивления почти никто не оказывал. Было захвачено штук десять повозок.

Между тем крестьяне из деревни с помощью каната вытащили неповрежденную пушку, и я, вернувшись и захватив орудие, двинулся к отступающей колонне. Скоро все наличные снаряды были израсходованы. Появился капитан Бузун и указал еще несколько целей, но снарядов не было, так как запас ушел с батареей.

Картина была поразительная: тысячная масса в панике отходила от наступающих нескольких сотен белых солдат в центре, сотен двух-трех ушедших вперед с батареей на левом фланге и, возможно, стольких же на правом фланге.

Отряд опрокинул противника, но чтобы захватить всю эту массу людей, повозок, орудий в тянувшейся до горизонта колонне, вероятно, нужно бы было дивизию конницы.

Верховье ОРЛОВСКОЙ губернии было последним крупным населенным пунктом, взятым частями Алексеевской пехотной дивизии при наступлении на север.

При дальнейшем продвижении по селам и деревням выяснилось, что на этом участке уже советского Фронта нет. Фронт распался.

Батальон, с которым работал взвод 3-ей батареи Марковской артиллерийской бригады, под командой полковника Лепилина, применил новую тактику. Батальон занимал какое-либо село, и оттуда отдельные роты с пушкой шли по другим селам и деревням в экспедицию, захватывая остатки красных частей, и возвращался к батальону. Во время одной такой экспедиции на роту, идущую колонной, наехала линейка. Среди ехавших на линейке оказался бывший матрос, партийный политический работник. Проснулась ли в матросе православная русская душа или им руководили особые соображения, но он охотно указал оставленные в тылу Белой Армии коммунистические ячейки. Впоследствии он служил в рядах Белой Армии и был потом также в Галлиполи.

В другом случае, по указанию пленных красноармейцев, одна рота пошла без дорог по полям в тыл одного села. Была сухая осень. Неожиданным для противника ударом село захватили. Взяли в плен штаб бригады, командира бригады полковника Константинова, бывшего кадрового офицера Императорской Армии, охранную роту и обоз. Захваченные офицеры (служившие в Красной армии) служили потом в наших частях. Судьбу полковника Константинова решили пленные красноармейцы, говорившие о нем с исключительной ненавистью из-за жестокого обращения с ними. Надо признаться, что до самого своего конца... бывший полковник Константинов держался с достоинством.

При дальнейшем наступлении батальон наткнулся на организованное сопротивление при попытке взять село Б. Батарее была дана задача обстрелять окопы противника перед селом и сбить наблюдательный пункт с крыш деревенских домов.

В батарее были два брата, поручики Кожуховы, которые заявили, что они из этого села, что там находятся их семьи и что батарея стреляет по их домам. Был отдан приказ прекратить атаку села Б. и Армии - отступать. Начался отход Белой Армии на юг.

Южная окраина села Б. была самым северным пунктом, достигнутым частями Алексеевской пехотной дивизии при продвижении по широкой Московской дороге.

Николай Прюц.





ВПП © 2014


Вестник первопоходника: воспоминания и стихи участников Белого движения 1917-1945. О сайте
Ред.коллегия: В.Мяч, А.Долгополов, Г.Головань, Ф.Пухальский, Ю.Рейнгардт, И.Гончаров, М.Шилле, А.Мяч, Н.Мяч, Н.Прюц, Л.Корнилов, А.Терский. Художник К.Кузнецов