знак первопоходника
Галлиполийский крест
ВЕСТНИК ПЕРВОПОХОДНИКА
История 1-го Кубанского похода и Белых Армий

Содержание » № 31-32 Апрель-Май 1964 г. » Автор: Николаев К.Н. 




ПЕРВЫЙ КУБАНСКИЙ ПОХОД.
(Окончание, см. №№ 29-30)

Велико было обаяние этого имени. За ним шли на смерть люди часто совершенно противоположных политических взглядов и убеждений. Быть может, сила его имени таилась в том, что Корнилов не был ни монархистом, ни республиканцем. Он был сыном своей родины, ее фанатично любившим. Стальная воля и энергия. Стержень армии. "Все ваши мысли, чувства и силы отдайте родине - многострадальной России, - говорил он. - Истинный сын народа русского всегда погибает на своем посту и несет в жертву родине лучшее, что он имеет - свою жизнь".

Политики в армии не было. "Будь ты левый, будь ты правый, но если ты за спасение России - ты с нами", - говорили в армии.

В Корнилове зрели: монархист - смерть свободы революционной; республиканец в тех же красно-черных корниловцах видел землю и волю. Офицер видел в вожде бывшего Зе'гховного Главнокомандующего, солдат - фронтового командира; текинец - полубога, прапорщик из сельских учителей - борца за благо народа, интеллигент - государственного человека.

Вот почему и сверкнул Корниловский поход блеском удивительных подвигов, потому и гремел Преображенский марш на площадях Курска и Орла.

14-го, только что произведенный Кубанской Радой в генерал-майоры, Покровский выехал в аул Шенжий на свидание с ген.Корниловым. 15-го марта Корнилов двинулся на ст.Ново-Дмитровскую. Кубанцы должны были наступать на ту же станицу из Калужской. Этот поход собственно и явился наиболее тяжким в смысле борьбы с природой. Он-то и заслужил название "Ледяного".

С утра хлынул дождь, скоро перешедший в снег. Ударил мороз, и все покрылось ледяной корой. Ноги выше щиколотки проваливались в холодную воду, смешанную с липкой "кубанской" грязью. Подсумки, затворы, замки пулеметов - все это замерзло, покрылось льдом и перестало действовать.

Около полудня Покровский неожиданно повернул назад, и к вечеру кубанцы вернулись в Калужскую, что очень разгневало ген.Корнилоза. В то же время Офицерский полк подошел к реке у станицы Ново-Дмитровской. Люди без выстрела погрузились в ледяную воду. Ген.Марков сказал свое, ставшее впоследствии очень популярным, слово: "Сыровато!" Слыша команду красных, офицеры при залпах ныряли в воду между льдинами, но, добравшись до берега, бросились в штыки. Станица была взята, и 17 марта в ней, под артиллерийским обстрелом отошедших красных, состоялось совещание и соглашение командования Добровольческой армии с Кубанским правительством. Части получили короткий отдых, прерываемый лишь экспедициями для боев в окрестные станицы Георгиевскую и Смоленскую. Вскоре Кубанский отряд перешел в Ново-Дмитровскую, где и был включен в 1-ую бригаду ген.Маркова. Части Кубанского отряда и Добровольческой армии были переформированы и слиты вместе в две бригады.

Вскоре Армия двинулась на ст.Георге-Афипскую. 1-ая бригада шла непосредственно на жел.-дорожную станцию Афипскую, а 2-ая бригада ген.Богаевского шла левее, чтобы атаковать ту же станицу о фланга.

На рассвете отряд был встречен у станицы огнем нескольких бронепоездов красных, но несколькими выстрелами батареи полк.Миончинского - любимца Корнилова - бронепоезда были подбиты или обращены в бегтво. Афипская была взята ценой значительных потерь. Отсюда ген.Корнилов выслал отряд, неожиданно захвативший переправу через р.Кубань у аула Панахес, где при помощи парома армия стала переходить в станицу Елизаветинскую, где добровольцев встретили приветливо, выставив даже сотню казаков-добровольцев.

Настала полная весна с разливом горных рек и деже жаркими днями. Начался бой под Екатеринодаром, длившийся с 27 по 31 марта. Наши части наткнулись на упорное сопротивление. Позже было документально установлено, что против 5.000 добровольцев большевики стянули к городу до 50.000 бойцов.

30-го марта ген.Казанович с партизанским полком ворвался на Сенную площадь города, но, будучи окружен сильнейшим врагом, ночью отошел, оставив на память о себе расписку в книге дежурного по караулам гарнизона города на местной красной гаупт-вахте.

Добровольческая армия в это время уже истекала кровью в неравном бою. Был убит командир Корниловского полка полк.Нежинцев, ранены ген.Казанович, полк.Писарев и Улагай. Части потеряли до 50%.

На другой день, 31-го марта, ген.Корнилов снова решил штурмовать город, но был убит случайной гранатой, попавшей в ферму Кубанского Экономического О-ва, где стоял штаб генерала. Эта смерть произвела на всех ужасное действие. Многие считали, что со смертью вождя армия погибла. Но в командованйе армией зступил генерал А.И.Деникин. Решено было уйти в горы, и лишь позже голучив известия о восстаниях на Дону, ген.Деникин решил повернуть на Дон.

В колонии Гначау ночью похоронили тело павшего вождя в саду одного из колонистов. Но тайну его погребения сохранить не удалось, и вскоре красные откопали дорогую могилу. Найдя тело полк.Нежинцева, положенное над телом ген.Корнилова, они продолжали штыками нащупывать дно могилы и нашли тело Корнилова. После издевательства на улицах Екатеринодара тело Лавра Георгиевича было сожжено, и прах развеян по ветру.

В ночь на 3 апреля армия переходила жел.дорогу у ст.Медведовской. Вообще у нас тогда говорили, что разница тактики нашей и боль шевицкой оостояла в том, что мы ходили поперек жел.дерог, а большевики - вдоль; всякий переход жел.-дорожного полотна для нас был сопряжен с риском наткнуться на бронепоезда врага, что при нашей слабости было очень опасно.

Ген.Марков, войдя в сторожку жел.-дорожного сторожа, вызвал по телефону с соседней станции какого-то из большевицких главковерхов и попросил его прислать бронепоезд, так как "кадеты подходят к переезду". Выстрелом из орудия в колеса паровоза бронепоезд был остановлен. Ген.Марков бросил гранату в паровоз, а добровольцы открыли огонь по вагонам. Бронепоезд был взят. Добровольцы захватили загон артиллерийских снарядов и патронов, столь нам нужных...

Армия уходила на Дон. Мы двигались на подводах по 70-80 верст в сутки, удивляя большевиков неожиданностью своего появления. Однако, в это время армия фактически от потерь почти растаяла. Она представляла собой бесконечный обоз раненых, охраняемый маленькими группами еще здоровых бойцов, также едущих на подводах.

Весна стояла в полном разгаре. Кубанская степь благоухала ковром цветов. Сады станиц стояли словно в снегу, а по ночам лягушачий хор мешал спать.

Промелькнули хутора Журавские, ст.Бейсугская, Ильинская, Успенская, где Армия имела 4-дневный отдых. Бои повторялись ежедневно, ибо мы двигались все время в полном окружении врага.

16-го апреля вновь вступили в Ставропольскую губернию. Армию встретили огнем. Особенно упорной оказалась та же Лежанка, которую снова пришлось брать с большими потерями для врага.

В ночь на 23 апреля, в Страстную субботу, подходили к ст.Егорлыкской. Была тихая пасхальная ночь, и только далекие зарева пожаров напоминали о людской вражде, не прекращавшейся даже в эту святую ночь. Ровно в полночь обоз вошел в станицу. Навстречу измученным добровольцам открылись двери храма, и в сиянии свечей оттуда несся гимн воскресения. Казалось, что мы славим воскресение всей России, освобождающейся от большевицкой смерти...

Армия пришла на Дон, который начал сбрасывать с себя красную нечисть.

Новочеркасск и Ростов были освобождены донскими казаками, вернувшимися из Степного похода, и отрядом полк.Длоздовского, пришедшего из Румынии. Добровольческая армия взяла с боем ст.Сосыку, Крыловскую и др. Закончился Первый Поход боем у разъезда Прощального. Армия стала на занятом ею плацдарме в Мечетинской, а обоз с ранеными ушел в Новочеркасск.

Каковы же итоги содеянного? 81 день похода, из них 45 дней в боях. 1050 верст пути. Выступили в количестве 3.000, вернулись, пополненные кубанцами, в количестве 5.000, оставив в степях могилы 400 убитых и вывезя 1500 раненых. С нами шли два Верховных Главнокомандующих, главнокомандующий фронтом, начальники высоких штабов, командиры корпусов, председатель и члены Государственной Думы, видные общественные деятели и журналисты.

Были проявлены подвиги беззаветной храбрости и самопожертвования. Мы не станем описывать отдельные случаи героизма, ибо их было очень много, и не в них значение похода. Были подвиги выше содеянных в походе, были лишения тяжелее наших, но никогда не было проявлено столько любви к родине и самопожертвования во имя ее, сколько проявили ушедшие в степь за родиной.

Нужен ли был поход? На этот вопрос дает ответ ген.Деникин: "Если бы в этот трагический момент нашей истории не нашлось среди русского народа людей, готовых встать против безумия и преступления большевицкой власти и принести свою жизнь и кровь за разрушенную Россию - это был бы не народ, а навоз!"

Как же расценивают поход военные авторитеты, с мнением которых необходимо считаться, так как на основании этих мнений будет писаться будущая история Государства Российского?

Видный военный историк ген.штаба полковник Зайцев говорит, что 1-й Кубанский поход, будучи типичным корволантом Петра Великого, является просто военно-исторической загадкой.

"Оставив базу, - говорит он, - идя в неизвестное будущее, добровольцы прошли сквозь большевицкое море так и туда, куда они хотели. Вопреки правилам современной тактики, они оказались не побежденными, что можно объяснить только силой духа и любовью к родине первых добровольцев".

"Великая Россия, - заканчивает он описание похода, - родила горсть небывалых героев, и военная история, в сущности, еще не имела примера такого необычайного подъема духа, который был проявлен в походе ген.Корнилова".

Такими лестными словами оценивает современный военный авторитет 1-й Кубанский поход. И надо признать, что первых добровольцев по их тернистрму пути двигала путеводная звезда, озарявшая конечную цель - Родину, та звезда, имя которой любовь к родине, честь и самопожертвование.

Ведомые великим русским патриотом ген.Корниловым, первые добровольцы шли в постоянном окружении врага. В авангарде шел доблестный ген.Марков - шпага Корнилова - человек, в котором редкостно сочетались качества талантливого офицера генерального штаба - профессора Военной Академии - с храбростью блестящего строевого командира. Будучи в 39 лет генерал-лейтенантом, он совершал поход в расцвете своих физических и умственных сил.

В арьергарде шел храбрый, спокойный и твёрдый ген.Богаевский. Тело Армии составляли люди, считавшие себя обречёнными, а свои жизни оконченными, ибо мало кто надеялся выйти живым из этого похода. Эти люди пылали жаждой смыть поругание и бесчестие своей родины. Могла ли такая армия не победить? Поход - неотъемлемое и драгоценное достояние национальной России, и какие бь новые испытания ни послала нам судьба, мы должны помнить, что в самые тяжкие дни русского лихолетья Господь помог русскому народу в лице первых добровольнее защитить свою честь. Будем же бодро смотреть вперед, твердо веря в конечную победу правды над злом и в воскресение великой национальной России.

Генерального Штаба
подполк. К.Н.Николаев.




ВПП © 2014


Вестник первопоходника: воспоминания и стихи участников Белого движения 1917-1945. О сайте
Ред.коллегия: В.Мяч, А.Долгополов, Г.Головань, Ф.Пухальский, Ю.Рейнгардт, И.Гончаров, М.Шилле, А.Мяч, Н.Мяч, Н.Прюц, Л.Корнилов, А.Терский. Художник К.Кузнецов